Бывший топ-менеджер букмекерской компании BETBOOM Петр Кипа на прошедшем форуме для букмекеров в Москве неожиданно представил себя в новом амплуа — теперь он возглавляет АНО «Камбэк» — организацию, которая помогает лудоманам тяжелой формы. Ставка ТВ решила разобраться, что это за организация и подробно пообщалась с самим Петром.
— В интервью вы отметили, что центр работает только с теми, кто осознанно хочет остановиться и «достиг дна». Но как маркеру «дна» не стать точкой невозврата? Каковы клинические или поведенческие критерии того, что человек уже готов к вашей программе, а не просто находится в минутной панике после крупного проигрыша?
— Если обратившийся находится в состоянии даже временного испуга, то это не мешает нам начать оказывать ему помощь. “Дно” не означает, что человек должен полностью провалиться финансово, порушить все сферы своей жизни, изолироваться от других, совершать преступления ради денег на игру или т. п. “Дно” уникально, оно свое для каждого. А вот с желанием остановиться и осознанно пойти в программу помощи — вот с этим сложнее. Ложь, самообман, занижение нанесенного игрой ущерба, рационализация своих срывов и др. — все эти механизмы мешают посмотреть правде в глаза и сдаться, признавая, что игра больше не приносит удовольствия, игра истощила и подчинила человека, игра стала неконтролируемой и компульсивной.
— Лудомания порой идет рука об руку с другими зависимостями (алкоголь, вещества) или депрессивными расстройствами. Как в АНО «Камбэк» выстроена дифференциальная диагностика, и отказываете ли вы тем, у кого игровая зависимость — лишь симптом более тяжелой ментальной патологии?
— В первую очередь мы сфокусированы помочь тем, у кого проблемы с игрой. Химические зависимости — не наш профиль. Таким людям следует решать проблемы поступательно и начинать с отказа от алкоголя и ПАВ, если срыв на игру происходит в состоянии опьянения. А дальше мы готовы включаться. С депрессиями, маниями и др. состояниями принимаем, само собой, но расходы на корректирующие препараты на себя не берем. Если есть серьезный медицинский диагноз — тоже не к нам.
— Вы спокойно относитесь к срывам, называя их частью процесса. Существует ли в вашей методологии лимит таких «допустимых» срывов, после которого центр вынужден признать текущую терапию неэффективной и прекратить работу с человеком?
— Срыв не надо воспринимать как что-то допустимое. Некоторые люди из срывов не возвращаются. “Нормального” количества релапсов не существует. Одного и того же человека мы берем к себе один раз в год. Если после работы с нами компульсивный игрок сорвался, то он уже будет знать доступные в его инвентаре инструменты для того, чтобы вернуться из срыва, чтобы оставаться в чистоте от игры, чтобы самостоятельно работать над собой. А так через год, конечно — вэлкам срывникам.
— Ваша оценка в 180 тысяч лудоманов в России сильно расходится с популярными в медиа цифрами в миллионы человек (а именно, порядка 13 миллионов человек). На какие именно исследования, внутренние метрики букмекеров или математические модели вы опирались, выводя эту цифру?
— Есть свежее исследование РБ, с цифрами в нем согласны как регулятор, так и ЕЦУПС. Напомню, что игроки букмекерских компаний с высоким риском зависимости составляют 2,6% от всех, кто совершал ставки в течение 2025 года. Относительно казино и других гемблинг-продуктов картина не так прозрачна, но мы это исправим.
— Если, по вашей статистике, из этого числа реально вернутся к полноценной жизни лишь около 11 тысяч человек (половина от четверти, и еще раз половина), не кажется ли вам этот КПД слишком низким для масштабирования проекта? Как повысить этот процент на уровне индустрии?
— У нас нет задачи насильно масштабировать проект. Камбэк масштабируется пропорционально количеству лудоманов, которые хотят остановиться. Если говорить про географическую экспансию, то у нас есть некоторые планы по развитию регионов.
— Как на портрет и количество зависимых влияет потенциальная легализация онлайн-казино в России, о которой сейчас много говорят в кулуарах? По вашему опыту, механика слотов вызывает более быструю и деструктивную компульсию, чем классический спортивный беттинг?
— Я выражу чисто свое мнение, которое может идти вразрез с мнениями аддиктологов, психологов, консультантов и др. Считаю, что если у человека есть предпосылки зависимого поведения, то так или иначе он впадет в ту или иную страсть. Казино — про быстрый дофамин и более агрессивную игру, ставки — про роль “навыков и знаний” и иллюзию контроля. Разница есть, но на дистанции для зависимого итог один.
— Вы заявили, что АНО «Камбэк» принимает донаты от любых юрлиц и ориентируется на крупные корпоративные пожертвования, а не на мелкий краудфандинг. Готовы ли вы брать деньги у букмекерских компаний, в том числе у вашего бывшего работодателя, и не создаст ли это конфликт интересов (когда БК спонсирует лечение тех, кого сама же привлекла)?
— Мы принимаем деньги от любых юрлиц и физлиц тоже, уже говорил об этом.
— Наше интервью наверняка будут читать не только ваши бывшие коллеги по цеху или инвесторы, но и люди, которые прямо сейчас проигрывают последнюю зарплату, и их близкие. Что бы вы сказали человеку, который в эту самую минуту сидит перед экраном телефона с открытым приложением БК и чувствует, что окончательно запутался?
— Выдохни, старина, открой наш сайт comeback.moscow и просто напиши нам.
🔥 Другие новости из мира беттинга:
Нет комментариев